logo

Западнo-Восточный Диван-Кровать

Западнo-Восточный Диван-Кровать

Сборник прозы Елены Толстой.


читать всю монографию

Ерусалим Лазаревич

Когда-то на горе под Ерусалимом был временный посёлок для новоприбывших из других стран: туда селили только образованных, их учили древнееврейскому языку. Неучёные должны были как-то справляться сами. Наш домик был на склоне горы, сплошь в зарослях коровяка и в желтых зонтиках аниса.


читать эту главу

Скачать файл



Иерусалимский Артишокинг

Нас позвала в гости знаменитая Вера Должански, в семидесятых все еще преподававшая русский язык в Еврейском университете на кафедре, основанной поэтессой Леей Гольдберг. Преподававшая его уже лет тридцать замечательным низким грудным голосом, который остался только в советских фильмах и в старинной израильской песне «Анемоны» – как общая память о коминтерновско-киббуцном матриархате. Ах! Коммунистические тридцатые! И освобождение женщины!


читать эту главу

Скачать файл



Кровавый выкуп ключа

Раньше дома у всех иерусалимских профессоров были такие: когда-то купленные под ключ с виду развалюхи, а внутри неожиданно просторные хоромы, все в арочных окнах, в старых коврах, в медных подносах на инкрустированных ногах из Дамаска. Подвесьте со сводчатого потолка синагогальную люстру; добавьте кривых пузырчатых ваз хевронского стекла и обязательно наделайте светильников из латунных цилиндрических кофейных мельниц. Однообразная пестрота, сказали бы раньше. Мы скажем: тиражированная оригинальность.


читать эту главу

Скачать файл



Повести Белкинда, или Знакомьтесь – билуйцы.

Когда мне невмочь, в дни сомнений и раздумий, только и остается – прийти со стулом, и с самой верхней полки достать старый, желтый ксерокс старой русской книжки.


читать эту главу

Скачать файл



Под развесистым Кидроном

Любая литература есть общность текстов не только по привязке к времени, месту, социуму, языку: тексты еще и тяготеют к неким излюбленным «общим местам», пересекаются в стратегических точках. Там, в этих точках, людно, весело, галдеж, там тусуются ходячие сюжеты и бродячие метафоры. Настоящий писатель не сноб, он этих мест не сторонится: «Война и мир» написан по канве бесчисленных «Рославлевых», а «Доктор Живаго» – экстракт из сотни романов о гражданской войне. Итак, «центр», толкучка, где все встречаются, – где он и где «периферия» в израильской русскоязычной?


читать эту главу

Скачать файл



ЗАПАДНО-ВОСТОЧНЫЙ ДИВАН-КРОВАТЬ

До моря три дни на осляти: какое ж тебе тут Средиземноморье? Воздух Иерусалима – расплавленный асфальт, политый мочой: это невысыхающая со времен мандата Ирода лужа специальной концентрации, (в ней полупрозрачный полиэтиленовый пакетик полураскрыт, оттуда лезет требуха). Лужа была, есть и пребудет вечно.


читать эту главу

Скачать файл



НОВЕЙШИЙ РУССКИЙ ЛЕКСИКОГРАФ

Трогает жизнь! Везде трогает! Означить место действия! Многообразностью вгоняет в оторопь, замысловатостью ставит в тупик. К примеру: идешь себе, вокруг Retrograd – солнышко, перистые облака, багрец-и-золото, узор-чугунный. Я вернулась в свой город! Настроение вдумчивое с оттенком пасхальной умиленности. И вдруг – (ах! это внезапное "вдруг"!) –


читать эту главу

Скачать файл



Зовные стенанья

Один мой приятель сочинял одни списки действующих лиц, без всяких пьес: фамилии там издевались над именами-отчествами, профессии подхихикивали над фамилиями. Списки на глазах у вас самопроизвольно взрывались фейерверком конфликтов – прилаживать к ним мочальный хвост длиной в четыре действия было бы совершенно излишним.


читать эту главу

Скачать файл



Четыре этюда о дамском спорте, или Как протянуть ножки к концу поясницы

Букинист эту книжечку вручил мне сверх комплекта за бесплатно. Макулатура, решила я, и книжка на много лет потерялась. Понятно, почему не захотелось заглянуть внутрь: заглавие никакое – «Спорт во всех видахъ». С 24-мя иллюстрациями. Перевод М.М. Тверского. С последнего французского издания П. Лафитт и Со. В Париже. Москва 1914. Но книгу всегда надо раскрыть. Любую! Никогда не знаешь, что там найдешь. Под самой замухрышистой обложкой могут таиться кладези, залежи, рудники, копи, россыпи. Моря разливанные. Внезапные, как вздох! Вздох, конечно, изумления: неужели такое бывает?


читать эту главу

Скачать файл



Ностальжы

читать эту главу

Скачать файл



Дубровский, или Путем дупла.

К елке мне сшили синее бархатное душное платье, с круглым воротником, плетеным на коклюшках. Всем дарили подарки;  мне семилетней, как уже грамотной, подарили книжку. Пушкин, «Дубровский» - я тут же отсела в угол и раскрыла, но мне так не понравилось, что я решила «Меня не любят, раз дарят такие подарки». И от этой мысли ударилась в плач.


читать эту главу

Скачать файл



Lea Tolstoy. Peace & War (плагиат)

держанная улыбка на лице Анны Павловны не шла к ее отжившим чертам. – Император спасет Европу! – Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своей горячностью.


читать эту главу

Скачать файл



Выть на Волгу

Чей стон раздается? Мой стон. Потому что действительность уходит как песок сквозь щели бытия. Расползается под пальцами. Сыплется как песок. И это страшно. Куда, куда ты? Стой!


читать эту главу

Скачать файл



Зубы Искусств!

Если бы я была учителем истории, я бы заставила своих учеников выкинуть все учебники и послала бы их читать старые газеты.


читать эту главу

Скачать файл



ГОРОД ПЕТРОВ

Папа – ужасный человек, он от нас ушёл, уехал на грузовике. Но комнату ему дали в том же квартале и даже в том же доме, потому что это был огромный дом «Россия», который выходил на четыре улицы сразу.


читать эту главу

Скачать файл



Виконт Дображелон

Восьмое марта близко-близко! Огромный Большой проспект, ослепительный и оглушительный, весь в черной сияющей грязи. Тротуары дымятся, высыхая. Моют окна. В воздухе носится мимозный дух. Решается вопрос: «Белая сирень» или «Красная Москва». – Кто помнит слово «Тэжэ»?


читать эту главу

Скачать файл



Нищий и метростроевка: об инвариантах в советской литературе

Имущество служило литературе кладовой прочных, неизносимых тем: сюжет заваривается вокруг замка, сада, дела, дома. Но исподволь и как бы пророчески возникали и новые, более эфемерные виды литературной собственности – например, шинель. Социальные катастрофы вообще освобождали дух от лишней оболочки: «История не в том, как мы ходили / А в том, как нас пускали нагишом». Героем второй половины 1920 годов. становится человек, у которого все отобрали: его культуру, нишу, скорлупу – Мишель Синягин или просто голый инженер Щукин. Последовательное это развоплощение имеет в пределе Павку Корчагина, у которого отнимаются по очереди также части тела и ощущения.


читать эту главу

Скачать файл