logo

Четыре этюда о дамском спорте, или Как протянуть ножки к концу поясницы

Западнo-Восточный Диван-Кровать


Четыре этюда о дамском спорте, или Как протянуть ножки к концу поясницы


1. Прогулка вкорчах и судорогах


 


Букинист этукнижечку вручил мне сверх комплекта за бесплатно. Макулатура, решила я, икнижка на много лет потерялась. Понятно, почему не захотелось заглянуть внутрь:заглавие никакое – «Спорт во всех видахъ». С 24-мя иллюстрациями. ПереводМ.М. Тверского. С последнего французского издания П. Лафитт и Со. В Париже.Москва 1914. Но книгу всегда надо раскрыть. Любую! Никогда не знаешь, чтотам найдешь. Под самой замухрышистой обложкой могут таиться кладези, залежи,рудники, копи, россыпи. Моря разливанные. Внезапные, как вздох! Вздох, конечно,изумления: неужели такое бывает? Смотрите:


 «Физическиеупражнения – первые условия здоровья для молодой женщины. Она должна думать нео себе одной, когда-нибудь она станет матерью. И, если она умеет смотреть вглаза опасности, у нее не может быть сына-труса».


Инам в Инъязе на уроках физкультуры инструктор Зоя Клык, она же Гоп-стоп Зоя,говаривала: «У советской женщины должен быть крепкий живот!»


Усоветской женщины Зои, военной косточки, крепкое было все, а крепче всего зубы585 пробы. Лишь на одну крохотную часть своего прошедшего фронтовой огонь иводу и шпионские медные трубы организма она была слаба – но эта самая часть Зоюи подкузьмила, и ни разу не пришлось ей привести в ход свой крепкий живот, свойпламенный детородный мотор, чтобы подарить Родине хотя бы одного маленького, ностойкого солдатика.


            Книжечкаоказалась, как видите, не про спорт во всех видах, а про спорт, так сказать, вженском роде. Более общее заглавие, конечно – простой коммерческий трюк.Переводчик и редактор русского издания объяснили в кратком предисловии, что впереводе пришлось сделать некоторые купюры, в тех главах, где автор давал слишкомпространную картину спортивных упражнений, применяемых в условиях, далеко неотвечающим нашим, русским. Сокращены описания таких категорий спорта,осуществление которых возможно лишь заграницей, но не у нас, в России.Действительно, лаун-теннис описан всего на 25 страницах,  гольф на 18-ти,хоккэй (травяной) на 16-ти, крикет на 3-х, гольф на 18-ти, крокет на 12-ти.Есть даже непонятное Диаболо. Но так и неизвестно, какие еще заветные, тайныевиды спорта так и не подошли (уже тогда! До рокового августа 14-го!) к русской,хотя еще не советской, действительности! Уже тогда не подошли! Раз и навсегда!И так и остались нам неведомы навек...


            Главноеже предисловие к книге написала Мортемар, герцогиня де Юзес:


«Сестры, не бойтесь, что бицепсы ваши слишком разовьются, что талия небудет тонка, как у осы, если руки сумеют удержать карабин, или править горячейлошадью.


Я всегда предпочту наездницу – истеричке, а женщину-охотника – женщине,страдающей неврастенией.


Настал час сбросить с себя вялость и изнеженность. Отыщите в этой книгеспорт, вам подходящий – и с Богом. Повторяю, и не перестану повторять: вперед!Будьте мужественны, а главное – тверды!»


 


            Так чтонаша Зоя, сама того не ведая, цитировала miz де Мортемар!Любопытно! Если бы дюшес д’Юзес знала, где и как ее цитируют: перед строемноменклатурных девиц, мужественных, а главное – твердых в ключевых местах,замерших по стойке «Смирр-на!»


            И вотмы продвигаемся по тексту этой удивительной книги, и все-таки, несмотря накупюры, чувствуем, что встающая за текстом действительность, и правда, несовсем похожа на нашу, привычную. То ли время так изменилось? Ну судите сами:


«Когда вы в меру, не слишком утомляясь, поработаете физически, выувидите, что жизнь не так тяжела, не так пуста и бесцельна, как вам казалосьраньше, и вы избавитесь от модных страданий: неврастении, мигрени, корчей,судорог и т.п.»


Ну неврастения, нумигрень, еще куда ни шло. Но корчи? Но судороги? По части моды, чего грехатаить, наши, русские, всегда отставали от Парижа...


            Главапервая посвящена ходьбе. «Самый доступный вид спорта – прогулка.» Сблагодарностью узнала я, что «это спорт общественный, в противоположностьиграм  на воздухе, где каждый участвующий ведет самостоятельно свою партию ивсецело поглощен ею, что делает невозможной всякую попытку разговора». «Заметим»,–  продолжает автор, – «что прогулки в деревне представляют для любителейприроды много удовольствия (но не такого, не такого, как вы думаете!–М.М.), так как фотография получила всеобщее распространение и благодарякарманному аппарату легко оставлять на память снимки особенно интересныхместечек». (Хм... А с другой стороны, может, вы подумали правильно? – М.М.)


            Несмотряна эти шаловливые нотки, все ж прогулки предпочтительнее иных сомнительныхзабав, чреватых неожиданными травмами:


«Прогулки доступны всем возрастам, и даже подросткам, в том, такназываемом, переходном возрасте, когда она превращается в девушку, и когдаочень часто увлечение некоторыми видами спорта, как например, велосипедным,может сыграть плохую шутку с перерождающимся организмом».


Нас не на шуткувзволновал сюжет, на который целомудренно намекает автор. Неужели? Не можетбыть! А с другой стороны, где корчи по любому поводу, там чем черт не шутит?Однако же и с прогулкой далеко не все так ясно, невинность ее обманчива:


«Для рациональной прогулки нельзя обойтись без предварительного знаниянекоторых основных правил. Недостаточно ставить одну ногу впереди другой, нужноходить на прогулке умело...»


Интересно, чтоплохого в том, чтобы ставить одну ногу впереди другой, думаете вы – а у авторауж готов вам ответ:


«На ходу не нужно напряженно выбрасывать ногу, иначе у вас могутслучиться судороги. (Их нравы! – М.М.) Ногунеобходимо слегка сгибать в колене, отчего походка ваша делается гибкой,легкой, плавной.»


Бойтесь гусиногошага. Сгибайте ноги в коленях, сестры, плавной походкой вы ускользнете отсудорог. Вперед!


            Но есливы думали, что ходьба ограничивается ногами, то это опять была с вашей сторонынедопустимая даже в переходном возрасте наивность.


«Применяя при ходьбе указанную выше походку, вы научитесь свободнодержаться и не махать на ходу руками. Если вы где-нибудь в общественном месте,берите с собою зонт, для того, чтобы руки ваши были заняты и у вас не явилосьжелания ими махать. Дышите носом, закрывая рот, чтобы пыль не проникла влегкие.»


И будьте уверены,что это пыль, поднятая вами же, вашим же совершенно излишним в сухую погодузонтом, причиняющим совершенно излишнюю эрозию почвы, и так оползающейоврагами...


            Авторпереходит к одежде для прогулок с чисто гигиенически-спортивной целью: «преждевсего нужно распустить корсет, не снимая его совсем, и ослабить подвязки. Длялета лучше всего иметь белье из легкой шерсти: оно прекрасно впитываетиспарину, не охлаждая кожи.»


(Тут вы мысленновозражаете, что лучшее средство от жары – это каракулевая бурка, а отсолнечного удара спасает папаха из длинношерстной ангорской козы, желательно,черная).


            Ладно. Выходимв путь:


            «Экскурсиятуристов.


В этих случаях очень желательно присутствие сотоварища мужчины, болеепривычного ориентироваться в пути.»


Нет, автор своимчитательницам не льстит. Он реалист, медам! Берите сотоварища! С сотоваркой,одне, вы заблудитесь в трех соснах.


            Мнегораздо больше нравится следующий практический совет:


«Возьмите небольшой сверток не столько еды, сколько питья.» Что имеется в виду? Сотоварищ гуляет и пьет без закуски? Или нет, мыимеем в виду «мятный эликсир или лимон, он придает вкус воде и освежает рот,особенно, если дорога пыльная». Визуальный ряд, неминуемо возникающий ввашем сознании, такой: она в распущенном корсете, и ее сотоварищ в болтающихсяподвязках ползут по пластунски по дороге, и только пыль, пыль пыль... В зубах унее – зонтик, у него сверток не столько еды, сколько питья...


Нет,мы с вами неправы, сверх корсета надета:


«Специальная одежда для туристов:


·        юбка, предпочтительнокороткая, до щиколоток; (какая фривольность! Шокинг!)


·        корсаж-тальер (Это шитая от портного жакетка.) Ее делают из саржи для лета,осенью или зимой шерстяное джерсэ.


·        шерстяные чулки или, покрайней мере, наколенники (Вот-вот! Для пластунов –бесценная вещь!)


·        тирольская или мягкая шляпас длинной вуалью от загара.


Все это средних цветов, так как яркие выгорают на солнце, а светлые –пачкаются.»


Гораздо серьезнеестоит «Вопрос об обуви» (название главки) и мы «обсудим еговсесторонне: ботинки лучше всего брать на шнуровке, коричневые или желтые», но«не  покрывать их в этот день лаком и кремом и не брать кожаных шнурков».Важная деталь: «подошва должна быть гораздо толще, чем у городского башмака,но все-таки не такая тяжелая, как у охотничьего». Охотничий для охоты. Атут прогулка. Легко сделать faux pas!


Дальше– опять прорыв в непонятную, может быть, напрасно не цензурированную,бесконечно чуждую действительность:


«Носки квадратные или круглые, по форме ноги».– Копытца? Копытца вы скрываете в башмачках, квадратные или круглые, сатиресса,фавниха, Мабишь! Тогда  понятно и следующее: «Так как не всегда удаетсянайти готовые ботинки как раз по ноге, лучше всего их сделать на заказ». Понятнаи эти страсть к высокой шнуровке, голенищу, на худой конец, – «плотноприлегающим гетрам, довольно высоким». Нога-то меховая, ясное дело.


Мызабыли перчатки, но не те, которые хорошо бы сидели на руке, а «защищающиеруки от загара, укуса комаров (ведь это больно, если вас, не дай Бог,укусят комары) и обжога крапивой». (Я бы сказала обжиг. Или поджог?)


Ивот, наконец «снаряженные таким образом, вы выходите как можно раньше»;и сразу же попадаете в главку под названием «Отдых и еда».


«Часов в 10 утра нужно сделать маленький отдых, чтобы подкрепиться (Их, наверное, тоже воспитывали на «Винни Пухе»?), особенно еслиутренний завтрак был легок. В этом случае нужно брать пример с англичан (Яже говорю!), они в первый же завтрак закусывают всегда чем-нибудь болеесущественным (нет, положительно на «Винни Пухе»), одно или два яйца,кусок холодного мяса, почки в сметане, кусок хлеба с медом или вареньем. (Увас еще есть сомнения?) Такой завтрак, удобоваримый и вкусный, поможет вамизбежать того неприятного, сосущего чувства под ложечкой (так хорошоописанного у А.А. Милна), которое является всегда во время упражнений наоткрытом воздухе. Не переполняйте желудка: лучше поесть еще раз, чем съестьслишком много сразу. (Я тоже всегда так думала) После завтрака, если онне слишком затянулся, отдохните еще с часок с тем расчетом, чтобы неотправляться в путь по жаре.» (А там посмотрим, может быть, захочется ещеподкрепиться?)


Ивообще, что за спешка? Можно подождать, пока не спадет жара: «Летом особы,на которых не действуют потемки (видимо, имеется в виду «превратно ипагубно действуют» или «чересчур стимулирующе»? потому что практически неттаких особ, на которых потемки не действовали бы вообще) найдут, мы несомневаемся в этом по собственному опыту, невыразимое очарование в ночных прогулкахпри лунном свете». По-моему, это пишет сотоварищ. В визуальном рядувозникает нафабренный ус, нагловатый профиль, пробор, монокль – Гюстав! Онсверяется с брегетом в жилетном кармане: пора взойти луне – и свистом подзываетМабишь. Надеется, что потемки подействуют в нужном направлении.


Ипоследний совет – он странным образом подтверждает наши худшие подозрения: «Какбы вас не мучила жажда, не пейте холодного – вы рискуете. (Чем рискуете?) Лучше,если вместе с питьем вы что-нибудь скушаете. (Ну, это опять Заходер.)» «Непейте никогда стоячей воды, ни болотной, ни прудовой.» Вот оно! Секрет-тоихний! Не пей, Ивашечка! Козленочком станешь!


 


2. Не склонившие стан набок


Погуляли, и хватит.Мы только в начале эмансипации. На очереди новые, неизведанные спорты, каклюбит переводить les sports переводчик М.М. Тверский.


Намнужно побороть свою вялую, изнеженную женскую природу. Посмотрите на себя:


«Нет ничего некрасивее с эстетической точки зрения, как (фи, Тверский! Здесь не «как», а «чем») женщина с круглой спиной,(боюсь, имелось в виду – круглой в профиль) плоской грудью и впалымиплечами.»


И не нужно бояться перегнуть палку.


«Не смущайтесь, что вам привьются некоторые мальчишеские манеры иухватки. Эти вольности совершенно нивелируются в общей изящной манередержаться. Главное – это мускульная сила. Она высвободит вашу энергию и вывступите в борьбу за существование, не давая себя побороть в первой жизненнойсхватке, как делает большинство слабых женщин, не имеющих ни нравственных, нифизических сил для протеста и погибающих самым жалким образом».


            Перейтииз стана погибающих в стан ликующих нам поможет


Шведскаягимнастика.


            Дляэтого необходимо «руки упереть в бока». С этого жеста, во всех традицияхобозначающего уверенность и даже наглость, ваша метаморфоза и начнется. Затемследует «лечь на землю, вытянувшись на спине, ноги положить под какую-нибудьмебель, чтобы они не мешали во время исполнения движения. (Проблемымалогабаритных квартир – уже тогда!) Вы приподнимаете корпус и наклоняетесьвперед как можно ниже. Когда вы хорошо усвоите упражнение, вам не нужно будеткласть ног под какую-нибудь мебель, они сами привыкнут не подниматься больше».


            Неможет быть! Неужели это и есть конечная цель? Чтоб ноги больше никогда неподнимались? Так недолго и вообще ножки протянуть...


Но вот второеважнейшее упражнение: «Заставлять себя держать плечи назад. Вы закладываетеруки за спину, захватив, скажем, левую руку правой. Сначала сдвиньте плечинаперед, потом поднимите их, откиньте затем как можно дальше  назад (но непопадите в какую-нибудь мебель!), и, наконец, усилием рук опустите их вниз(видимо, в случае их попадания на шкаф?). Другими словами: держите грудьвперед, не склоняйте стана набок; останьтесь так некоторое время, старательновытянув ногу назад». Эти наши подозрения насчет ноги протянуть – в нихчто-то было!


            Главное,не склоняйте стана. Не покорившись шведской гимнастике, вы победите и в борьбеза существование. Гордо оставайтесь так, старательно вытянув ногу назад! Шагвперед – два шага назад, как учил великий Ленин! Наш гениальный танцмейстер! Итогда – 


«Точным выполнением этих советов вы достигнете не только грации иочарования, но они дадут вам возможность пользоваться величайшим благом –хорошим здоровье, что несовместимо с неправильным положением тела, когдаразличные органы сжаты, лишенные возможности правильно выполнять свои функции,отчего возникает их вялость и дряблость».


            С чегоначали, тем и кончили – вялостью и дряблостью. Пессимистический итог! Тутпомогут разве что радикальные средства, горькие лекарства, неожиданные ипарадоксальные решения. Вот пример такого спонтанного озарения, вошедший ванналы:


«Дочь известного лионского профессора фехтования Триго-Габриэль вдетстве была чрезвычайно слаба, тщедушна и болезненна. В 12 лет она была до тогомалокровна и бессильна, что не могла уже держаться на ногах, и врачиприговаривали ее к смерти. Отцу ее пришло в голову дать ей несколько уроковфехтования, чтобы ее хоть немого укрепить. Первые уроки она брала, сидя вкресле, затем понемногу поднялась, стала держаться... Вскоре начала ходить ибегать, как и другие дети, и продолжала заниматься фехтованием, которое спаслоей жизнь».


            Опятьпробудился, запульсировал визуальный ряд: профессор Триго (астенический,слишком высокий мужчина с нечеловеческого размера закрученными вверх усами, вчерном трико). Он прикладывает руку ко лбу! (Валторна: О-о-о!) – Смотрит надагерротип покойной жены! (Валторна: У-у-у!) Потом на вольтеровское кресло, вкотором распластана его дочь, укутанная перинами. Головка виснет. Внизу титр:«Его единственная дочь» (Оркестр: Ы-ы-ы!)


            Головкаупала на грудь. Marche funebre. Профессор идет к стойку,выбирает шпагу. Проделывает ритуальные движения. Салютует дочери. (Дочь тихоприоткрывает один глаз и сразу зажмуривается.) Музыка.  («Мы пойдем к нашимстраждущим братьям!») Крепнет.


            Профессороборачивается и парой точных ударов закалывает доктора (И пошлем мы злодеямпроклятье!) и сиделку. Хирургическими движениями кончика шпаги он распарываетбинты дочери. Наверчивает на шпагу кучу глупых тряпок и отбрасывает их прочь.Тряпки повисают на торшере. Звуки карманьолы: Ca ira! Caira! Дочь открывает второй глаз. Отец бросает ей шпагу:«Защищайтесь, дитя мое!» Атакует. Жалит. Дочь отмахивается. Ежится. Отец колетсо всех сторон!


Креслопокатилось назад, наткнулось на стену, катится вперед на отца, прямо на егошпагу. Дочь хватает шпагу, отбивает удар, фехтует, разъезжая на кресле,отталкивается ногой. Соскакивает, наконец, с кресла, прячется за спинку, колетотца. Герой причесан на прямой пробор, как Марсель Пруст. Плачет от счастья. Пленка:благородная сепия. Мелькание полосатых трико. Беспощадно подведенные огромныеглаза девицы. Толстая служанка, завернутая в километр белого муслина...


            ЭтаТриго, малютка Триго – она «стала профессиональной фехтовальщицей и вышлазамуж за профессора фехтования, левшу Габриэля. Странное совпадение! Она такжефехтует только левой рукой».


            Визуальныйряд совсем обнаглел: Габриэль без руки и Триго – сухоручка. Габриэль (встречныхкалеча пиками усов) салютует Триго: Как, вы левша? – Как, вы левша? Отбрасываютшпаги, бросаются друг к другу в односторонние объятья.


            Но чтоэто? Где же спорт? Мы отклонились. У нас на очереди


Плавание.


            Выясняютсялюбопытные вещи: оказывается, что «обыкновенно плаванию обучают без воды;это предварительное упражнение на кобыле (Позвольте, но кобыла – это неотсюда. Кобыла – это верховая езда?) совершенно недостаточно. Ученица,прошедшая только эту школу, будет совершенно беспомощна в воде, предоставленнаясамой себе. (Ну, если кобыла проявит сообразительность и выберется наберег, оне имеют шанс выжить) Обыкновенное плавание, или плавание по-лягушачьи,подражает движению бесхвостых головастиков. (Стыд, месье Тверский! Стыд! Вкакой несгораемый шкаф упрятали вы стыд?) Соединив вытянутые перед собоюкисти, пловец вытягивает руки во всю длину. В то же время ноги сложенны так,что пятки касаются конца поясницы». (Это не я придумала. Это он, Тверский!)


            Я долгодумала, в каком смысле понимать «конец поясницы», но сообразила, что создательэтого текста настолько ограничен приличиями, что поясница является ближайшим кнему цензурным обозначением, он просто продлевает поясницу еще на 30 см вниз –до логического ее конца.


            Сообразивнаконец, что научиться плавать по описанию еще менее возможно, чем обучитьсяэтому на кобыле, автор советует обратиться к учителю.


«Если вы не желаете брать уроков, нужно просто запастись плавательнымпоясом или другим подобным аппаратом, или даже обратиться к помощи постороннеголица (родственницы, подруги), которое на высоком берегу держало бы наготовешест или веревку».


            Этогипотетическое существо среднего рода, чучело, замершее на высоком берегу сшестом или другим подобным аппаратом, торчит там, как памятник всем бездарнымпереводчикам с иностранных языков.


            Иот берега крутого


            Оттолкнулего веслом...


В том жечленовредительном духе описано и обучение езде на велосипеде.


«Вопрос поворота – это совсем не самое трудное в велосипеде, нопочему-то обыкновенно начинающие плохо усваивают, что при повороте  налевонужно непременно наклониться налево, и наоборот. Раз вы выучитесь поворачивать– обучение ваше закончено».


В каком же смыслезакончено? А очень просто:


«Если по пути вам попадется экипаж или другое какое препятствие, нетеряйтесь. Если вы устремите все ваше внимание на волнующий вас предмет, можетебыть уверены, что наедете прямо на него, если не упадете раньше.»


Пропал экипаж,конец «другому какому препятствию». Вы их забодали, если не упали раньше. Это иесть борьба за существование!


            Но новыевозможности расправы с неугодными вам объектами – еще не все преимущества этогоизящного спорта. Вы забыли о медицинской (или, как любит избыточно выражатьсянаш переводчик, «чисто гигиенической») стороне дела:


«Гигиенациклизма


Трепетание машины – это болеутоляющее средство первого сорта. Женщинамнервным, предрасположенным к тучности, можно смело рекомендовать велосипед,потому что получаемые результаты свидетельствуют сами за себя. (Какая, однако, предусмотрительность! Какие результаты – он несказал!) Подумайте только, какую пользу извлекут особы, страдающиеипохондрией. Велосипед прогонит черных бабочек, овладевающих очень часто илегко мозгом нервной женщины. И вместо бледных и вялых, велосипед дает намженщин цветущих, потому что у них будет крепкое здоровье.»


            Наверное,сам автор и не осознал, что в этих словах он сам вынес приговор шведскойгимнастике. Сложные маневры с отстегиванием ног, откидыванием плеч, споследующим их собиранием по всей комнате, протягиванием ног – и все впустую. Атут практически без усилий, одним трепетанием машины мы утоляем все печали, ивместо бледных и вялых являемся домой здоровенными бабами. Черных же бабочек,заведшихся у нас в мозгах, велосипед прогонит. (У них там на Западе – черныебабочки, у нас скорее черные женщины, Пиковая дама там, красная рука...)


            Экразлетелись. Осади! Не видишь, что написано: воспрещается!


«Велосипед, однако, должен быть совершенно запрещен женщинам,подверженным страданиям мочеполовой сферы. Женщины очень худые должныпользоваться велосипедом очень умеренно, так как ребро седла нажимает наседалищные нервы».


Бедняжки! Худым-тоне сахар. То ли дело нам, тучным.


«Зато всем остальным велосипед расширяет и округляет грудь (еще?),способствует правильному отправлению желудка и кишок».


Результат, чтоговорится, свидетельствует сам за себя.


            Что жеу нас осталось? Так, пустяки, копейки:


«Пистолеты.


Система Варнан имеет то преимущество, что совсем не отдает (кого, чего не отдает? Кому, чему не отдает? Вот так и работай, безотдачи!) – ее хорошо давать совсем молодым женщинам и детям». (Да-да,желательно грудным.)


«Револьверы.


            Пустькаждая женщина, берущаяся за револьвер, помнит: стрелять нужно покойно,хладнокровно и тотчас же после выстрела отпускать собачку». (Что, такаяслабонервная собачка, до такой степени боится выстрелов?)


«Автоматические револьверы, занимающие мало места в кармане илисумочке, очень распространены у спортсменок. Обыкновенно это отличное оружие,не требующее особой внимательности».   Почему бы тожене раздавать детям?


 Осталосьпрочесть последнюю инструкцию – вот она:


«Недостаточно научиться владеть оружием. Осталось еще позаботиться отом, чтобы попадать в цель». (Занавес. Немая сцена.)


 


3. Спорты изящные и неизящные.


            Стильсочинения, развертывающегося перед нами, все крепчает, настолько, что вместоехидных врезок и подленьких комментариев a parteзамираешь, очарованная... И даешь объекту полностью выразить себя:


«Нужно разделить спорт на две категории: изящный и неизящный.Женщина шоффер всегда была предметом общего неодобрения.


Как может хорошенькая женщина одеваться такой чучелой? На золотыеволосы, красу женскую, она надевает или зеленый вуаль водевильной англичанки,или противный капюшон из серого полотна. Глаза скрыты под страшными очками.Перед вами чудовише, определить пол и возраст которого – невозможно!»


            Как,действительно, определить пусть даже не пол, а всего лишь гендер,грамматический род нашей неопытной шоффера? С гендером уже тогда намечалисьпроблемы, ср.: «5 сентября 1900 года, Вальбурга де-Изасески, смелый венскийпловец, приобретший известность плаванием по опасным быстринам Дуная, самыйзнаменитый и самый изящный из всех венских пловцов, сошла в воду в 7 часов утрав Кале.»


Проблемы,связанные с автомобилем, еще серьезнее, чем в плавании. Ты плаваешь весьма легкоодетая: на голове только платок, завязанный под подбородком; ноги закрытыкостюмом только до колен или до середины бедра; к ним подстегнуты чулки, руки –до середины локтя или даже полностью открыты. (См. иллюстрацию) Тебя трудноперепутать. Автомобилист же замаскирована гораздо тщательнее:


«Костюм женщины-автомобилиста может и должен быть изящным. Если выедете куда-нибудь за город, вам нужны очки и маска, иначе вы испортите себецвет лица. (А ласты? – спросим мы. Но ласты в те годыне полагались даже самой знаменитой пловцу, не говоря уж об автомобилисте.) Верхнееплатье должно быть из очень толстого драпа или меховое. Когда наденете шляпу,старательно приколите ее и наденьте сверху длинный вуаль из креп-де-шина.Хорошо повязать шарфом и шею. Вы обернете горло спереди, пропустите концыназад, завяжете их там и опять возьмете наперед. Таким образом ваше горло будетсовершенно закрыто и вы избежите горловых болезней или другой заразы.(Конечно! Ни один дюйм вашей кожи не покажете похотливым взглядам гяуров.Теперь и заразы можно не опасаться.) Надевать колец не следует. Когда выправите сами, кольца подвергаются толчкам и ударам, и камни расшатываются.(И в полете могут причинить серьезный вред прохожим.)


            Предполжим,что главное позади, и наша герой экипирована. Теперь надо подумать отехнической оснастке: что брать с собой?


«Ящик под вашим сиденьем должен служить местом, куда вы положите разныепринадлежности: чистые перчатки, вуаль, коробочку рисовой пудры, шпильки,булавки, карманное зеркальце.»


            Ящик синструментами на месте. Можно отправляться? Что забыли? Как, вы еще неприобрели экипаж? Нет ничего легче!


            «Женщинея всегда советовал бы держаться мотора в один цилиндр. Такая машина имеет засобой два качества: простоту и дешевизну. Если вы будете управлять им сами, выизбежите лишних хлопот, забот и издержек. Одноцилиндровая машина – самаяэкономическая и самая легкая. Такой мотор обычно бывает восьми сил. Дляпутешествий этого совершенно достаточно.


Гораздо серьезнее другое! Цвет окраски, разумеется, вы выбираете посвоему вкусу: голубой, синий, коричневый, красный или светложелтый. Тон обивкии подушек должен быть одинаков с окраской экипажа.


Эта карета будет двухместная. Когда вы хорошо выучитесь править (Эх, залетные!), вы можете приобрести четырехместную карету.(Да-да! Одна ножка и снаружи, а другая – у ландо!) Вам дадут номер,который вы поместите на видном месте и будете освещать ночью снаружи и извнутри. Кроме того, вам придется сдать экзамен на шоффера, но это будут ужеваши последние мытарства.»


            Но этоничаво. Это уже будет последняя, так сказать, ваша судорога. Или корча. Авпереди – простор больших дорог!


            Заметьте,немаловажно перед выездом на проселочную или большую дорогу запастись оружием:


            «Есливы едете одна, и маршрут ваш лежит по проселочным и даже по большим дорогам,недурно иметь с собой небольшой револьвер, назначение которого вселить большестраху, чем причинить вреда. Но нужно сказать, что нападения на автомобильслучаются очень редко. Автомобиль очень трудно догнать».


Так-так. Чего-то яне поняла. Или поняла?


...Очаровательнаябольшая дорога. Воскресенье. Кругом леса, замки, колокола звонят в дальнеммонастыре, пустынно. Навстречу едет поселянин, наверно, с ярмарки? Недурно тутбудет достать из сумочки изящный револьвер. Как мы помним, его можно даватьженщине или даже ребенку. Он не требует особой внимательности. Правда, вы невзяли с собой собачку, чтобы отпустить сразу после выстрела. Неважно, ведь «назначениевашего револьвера вселить больше страху». Стрелять вам придется только вкрайнем случае. Вы ставите машину за кусты, выходите, целитесь. Поселянин,рассыпаясь в любезностях, вручает вам свою скромную лепту. Вы, закутавшись вплащ, дудите в звонкий рожок – и уноситесь в облаках пыли на своих восьмилошадиных силах!


Неволнуйтесь, никто вас не опознает. «Накидка на вас широка и плотнозастегнута; маленькие пуговки застегивают ворот и рукава; покрой строгий, но немужской.»


            Ониобалдеют. Маска. Очки. Шарф, завязанный двойным морским узлом. «Перчатки какможно шире, из собачьей кожи или серой замши. (Помните маленькуюразбойницу?) Белый или черный вуаль не совсем скрывает черты, а тольконалагает на них облако тайны!»


            И пустьвас окрыляет мысль о скором переходе на четырехместную карету!


            А номерпусть вас не смущает. Взять рисовой пудры – у вас там под сиденьем ящик синструментами. «Пудру лучше всего накладывать на тонкий слой крема.»


            Прочтите,прочтите, что советует знаменитая английская шоффер мисс Доротея Левит:


«Я утверждаю, что управление автомобилем доступно всем женщинам безисключения: молодым, средних лет (этот возраст длится иногда всю жизнь) и дажестарым!»


Вдумайтесьв совет мисс Доротеи Левита. Автомобиль расширяет возможности! Женщины среднеговозраста, полируя кровь вышеуказанным образом, продлевают этот возраст на всюжизнь! С другой стороны, начав управлять, уже трудно остановиться. Отуправления автомобилем к управлению заводом, газетой, пароходом. Главное, неробеть! Вуаль погуще! И вперед, как учит нас Мортемар, герцогиня де Дюшес!


 


4. На ней треугольная шляпа, или Советы начинающимамазонкам.


            «Лучшевсего, разумеется, жещинам и пугливым учиться в манеже. Для достижения успеханужны три главных условия: 1. Учитель опытный и осторожный; 2. Очень кроткаялошадь, неспособная на лукавство, не очень молодая; 3. Ученица молодая, тонкаяи сильная.»


Еслиученица молодая, лошадь лучше брать не очень молодую. Интересно, способна латакая ученица на лукавство? Хотя, опытному учителю ее лукавство навряд лиугрожает. Все же, осторожность не мешает.


            Итак,при кротком и пассивном потакательстве видавшей виды лошади перед намиразвертывается сложная пантомима:


«Если вас будут держать за левую ногу, то, повернувшись спиной клошади, вы скользнете в седло и отлично сядете. Если же, наоборот, он возьметвас за правую ногу, вам будет трудно удержаться и не броситься на него или налошадь».


Чтозначит опыт! Он берет вас за правую ногу и все, вы уже за себя не отвечаете,  бросаетесьпрямо на него или даже на лошадь. Это можно назвать «правило правой ноги».Опыт, вот в чем штука. Когда на тебя бросаются, осторожность – дело тоженелишнее.


            Такоеощущение, что хорошему учителю (хотя об этом и не говорят вслух) явно должнабыть присуща и изрядная доля лукавства:


«Когда амазонка научилась садиться, можно больше не держать ее заколено, но сделать это нужно так, чтобы она не заметила.»


Всеони так! Мы уверены в поддержке, а он...


Учительне зря ревниво оберегает свои владения от браконьеров. Именно этим продиктованследующий совет:


«Не позволяйте первому встречному сажать вас в седло. И вы, и он будетесмешны.»


Видно,что феминизм в эту сферу еще не начал проникать, в ней еще, так сказать, коньне валялся. Ну смотрите: он же регламентирует ваши любые движения:


            «Развернителевое плечо вперед. Если вы держите оба плеча на одной линии – это неграциозно,так как придает вашему бюсту принужденность, деревянность. Зад (Ну, несволочь? Почему не сказать «стан»? Или «конец поясницы»? Или «нижний бюст»?) нужноподвинуть налево, левое бедро покойно держать в седле, а всю ногу вытянуть, какделает мужчина.»


Видетели, мы должны им подражать во всем. Мало что левое бедро уже покойное...


Вэтой египетской церемониальной позе (плечи в профиль, ...скажем, стан – в фас,ноги опять в профиль) вам и предлагается ездить, ежеминутно рискуя двойным вывихомпозвоночника. Причем у него еще к вам претензии, выраженные с цинизмом цыгана сконской ярмарки:


«Женщинам с длинными бедрами очень трудно ездить по-английски (т.е. не прощаясь?) с грацией: их правая ляжка, вытянутаягоризонтально на седле, мешает этому: правое колено вертится. (Лихорадочнопытаясь отвереться от роковой судьбы, уже постигшей ляжку, неподвижную игоризонтальную: покойся, милый прах, до радостного утра!) На галопе же онисидят крепко, прекрасно, потому что обыкновенно при длинных ногах бываеткороткий бюст.»


Гделогика? Причем тут бюст? Какое отношение к посадке? Ясно – перед нами эротоман.И следующая фраза эту догадку отчасти подтверждает:


«Женщина очень быстро приобретает посадку не хуже мужской и знает, кудадевать руки.»


Переднами автор, уверенный в свое мужском превосходстве. Он думает, что только онзнает, куда девать руки. (Известное дело, правая нога, да колено, да...) Пустьтолько попробует со мной, уж я найду, куда девать свои руки – по щекам, пощекам его!


            Главноеже стремление этого шовиниста – не допустить женщину до нормальной посадки:главный враг его – феминизм.


«Наше время «феминизма» наизнанку извратило и разум, и вкусы, и вотявилось печальное стремление сесть верхом в седло. Мужская посадка не тольконеизящна, она просто варварство. В верховой езде все изящество вочаровательности, что она не сидит на лошади, а парит по воздуху, несется какгазель, что каждую минуту она соскользнет на землю.(Вот чего он хотел бы! На землю! Под куст! И за правую ногу цоп!) Женщина, ездящаяпо мужски, принимает положение, которому противится вся ее природа. Конечно,посадка ее крепче (Вот чего он не хочет допустить! Вот оно!), но сама-тоона в себе не уверена и лошадь смущается и не понимает, кто сидит на ней.(Это лошадь ему сказала? При всей своей кротости? Неспособная лукавить? Лошадь явно шпионка! Шваль!) Женщина не может сидеть на лошади, как наездник – строениеее тела совершенно иное, и такое прелестное, что, право, ей нечему завидовать,не о чем жалеть.»


Сестры!Вы слышите этот жирный, порочный, самоуверенный голос! Вы ненавидите его,правда? Эти комплименты подлые – это просто уловка, только бы не допуститьравенства!


«Бока женщины широки, что мешает ее посадке; ляжки коротки.»


Интересно,только что он инсинуировал, что длинные бедра мешают ездить. You can’t win! Что же это?


«Колени круглы, что мешает прямому положению ноги: две круглыеповерхности не могут соприкасаться.»


Труднодаже вообразить, что у этого извращенца за эротические фантазии! Только бы емусоприкасаться с круглыми поверхностями!


            Икостюм амазонки тоже выдержан в том же отсталом пассеистическом ключе:


«Шляпа директории, гордо охватывающая естественно вьющиеся волосы,придает амазонке грациозный и победный вид, которому статная лошадь придаст ещебольшую красоту.»


Вотскотина автор, всегда закончит чем-нибудь животным!


«Если вы надеваете треуголку, пусть у вас будет непременно пуговица наплатье.»


Чтоэто? Суеверие? Примета? Воспоминание о какой-то позавчерашней моде? А может,древние народы треуголку на этот крючок, в смысле пуговицу, вешали?


                        Нанем треугольная шляпа


                        Исерый походный сюртук.


Инаконец, тайное тайных: как увязывается скачка на лошадях с такой неотъемлемойчастью женского организма, как корсет?


«Женщина, надевающая модный корсет, то есть очень длинный, прямой,вдавливающий живот, не может ехать верхом, не поранив себе верхнюю часть ноги.Если корсет слишком стянут, амазонка будет иметь вид неграциозный, вытянутый,она быстро задохнется. Если она слишком удлинит талию, она поранит бока.»


Короче,богатырка на распутье:


            Налевоехать – израненной быть,


            Направоехать – израненной быть,


            Прямоехать – задушенной быть.


Нормальныегерои всегда идут в обход всяких таких безвыходных прейскурантов. Нормальнаябогатырка должна, на наш взгляд, с омерзением сорвать гадкую резинку!


            Развяжикорсет мне сзади,


            Не могуя бегать в нем!


И со смехомубежать.


Атут? Какой вывод, спрашивается, из логического тупика, в который нас завели этивикторианские отрыжки? Фижмы не хотите? Роброн?


«Следовательно, корсет должен быть очень коротким»!


Надеюсь, что вытоже почувствовали: нам с вами их уже никогда не понять.