logo

Повести Белкинда, или Знакомьтесь – билуйцы.

Западнo-Восточный Диван-Кровать


Повести Белкинда, или Знакомьтесь – билуйцы.


Повести Белкинда, или Знакомьтесь – билуйцы.


 


Когда мне невмочь, в дни сомнений и раздумий, только и остается – прийти со стулом, и с самой верхней полки достать старый, желтый ксерокс старой русской книжки. И пыль обдуть:


Палестина. Сборник статей и сведений о еврейских поселениях в Св. Земле. [Составители и издатели В. Л. Берман и А. Л. Флексер]. СПб., 1884.


          Листаешь, и скоро, скоро благодатная влага переполняет глаза: тогда разворачиваешь футляр и протираешь, протираешь запотевшее дедовское пенсне...


          Великий Алексис де Токвиль, желая постичь Французскую революцию, описал институции французского общества в последние годы старого режима. Великий Ричард Пайпс, чтобы умом понять Россию, изучил ветчинно-вотчинный уклад. Вот и нам, чтобы разобраться в Израиле – да и в себе, – без «Палестины» не обойтись. Потому что там говорится о первой встречи, состоявшейся до партий, до государств, до социализма, – но удивительным образом, все или почти все уже было то же самое...


          Лето 1882 г. Горсточка еврейских студентов – главным образом харьковчан, 13 парней и одна девушка, высадились в Яффском порту. (Потрясенная цареубийством, Россия обвинила во всем евреев. Массовые погромы заставили еврейских социалистов, как выразился Лилиенблюм, «завернуть оглобли и заняться своим национальным делом».) И вот эти вчерашние народники, с повышенным чувством Достоинства, с жаждой Самопожертвования и культом Труда, не желают ждать, пока старшие заложат основы и создадут условия – а приезжают в Палестину наобум и явочным порядком, чтобы строить социальную справедливость в Эрец-Исраэль. У них община, т.е. общая нехватка средств, и полумонашеский устав – не жениться и не обзаводиться, не отработав три года на общее благо. Называют они себя БИЛУ, т.е. дом Иакова, встанем и пойдем!


          И вот они пришли. Палатки, спанье на рогоже, змеи, скорпионы. Воды нет, вместо воды – арбузы. Кровавые мозоли и воровство бедуинов. Потом на том месте, где он чуть не полгода докапывались до воды, а она все уходила вглубь, вырастет Ришон ле-Цион. Часть билуйцев попадет в батраки в школу Миквей-Исраэль – вскапывать целину, над ними смеются – заставляют чистить «ретирады» (сортиры) и убирать голыми руками перец, отчего у них начинается жар: так из них дурь выбивают, вынуждают убраться восвояси. Месье Гирш из Альянса, директор сельскохозяйственной школы, против сионизма, он не верит, что евреи могут работать, а главное – против русских.


          Билуйцы все превозмогают, однако начинаются дожди, разваливается обувь, все деньги истрачены, а сезон работ – кончен. Посеять-то мы посеяли, а не пожали – вот лейтмотив тех времен... Колонисты в отчаянии кидаются в Европу за поддержкой: барон де Ротшильд выслушивает их, рыдает растроганно и, строго инкогнито, обещает дать денег. Казалось бы, прекрасно? Но деньги он переводит через все через того же месье Гирша! Колонисты получают от него нищенские гроши – и не за работу, а в виде «социальной помощи», по количеству душ в семье. Воцаряется нечто вроде крепостного права или аракчеевщины: даже на своих участках колонисты не свободны решать, что сеять, – все диктует Гирш. Поселенцы горько переживают, что превратились в рабов... Рыдающий пахарь за плугом – еще один образ того времени...


          ...А все-таки настолько живучи социальные институты! Барон с месье Гиршем, направляющим дотации барона на свою процветающую школу, вместо того, чтоб отдать их колонистам, с полицейской барщиной, со строго контролируемой нищетой – не прямой ли предтеча «абсорбции» иммигрантов? Зато Гирш всегда готов закупить сколько нужно судов – для изгнания всех русских евреев из Палестины. Deja vu?


          Колонисты полностью обнищали и взбунтовались, т.е. послали жалобную депешу в Париж. Но барон солидаризировался с Гиршем. Он покарал их как злостных нигилистов: голодом – сократив паек вполовину, и унижением – заставив их изгнать зачинщиков, т.е. главу билуйцев Белкинда.


          Мы так и видим месье Гирша. Он-то представлял себе: приедет русский медведь, ост-юде, дикий человек (в исполнении Бурвиля: рыжий, тупой, хитроватый облом), будет шапку ломать в ручищах, бухнется, чего доброго, в ноги, зарыдает от избытка чувств, размазывая чернозем по скуле...


          Бедный, бедный Гирш! Вместо этого приехал какой-то Жерар Филипп: бледный, с горящим взглядом и беглым французским. (Может быть, Гиршу тоже не нравится русский акцент?) А главное – привез пианино. По вечерам играют на пианино, les pauvres diables! И ме-ло-де-кламируют!


Сцена.


– Но позвольте! – горячится колонист. – Где наши деньги? Барон обещал... Ну почему вы, месье, берете половину?


– Не позволю! – гремит де Фюнес (тьфу, Гирш). – Au genoux!


– Вы не имеете права, – кричит Николенька со слезами на глазах.


– Принесите розог! –  пищит де Фюнес, шипя и плюясь! Вы бунтовщик!


– Вы негодяй, месье!


– Молчать! Vous etes un каторжник, un конченый человек! На галеры! В Тулон!    Вон!


          В общем, Белкинд с частью билуйцев уходит из Ришона основывать Гедеру. Но чу! Никак зарождаются знакомые мотивы? Hear, hear!


          «Несколько месяцев тому назад, среди так называемой колонии интеллигенции возникла мысль издавать географический листок на древнееврейском и русском языках для ознакомления с Палестиной редакторов еврейских газет и всех, интересующихся положением дел в Палестине». (Они-таки купили гектограф и начали издание, но за неимением средств редакцию пришлось перенести в Иерусалим.) Итак, на враждебность гиршей колонисты отвечают бурным расцветом фортепианной музыки и организацией русскоязычной прессы. La plus ca change, la plus ca reste la meme, как сказал бы камрад Гирш! И отвечают еще одним боевым ударом: этой самой книжкой «Палестина», где публикуются свеженькие письма по живым следам: она должна повлиять не общественное мнение. Им Пинскер пишет предисловие!


          Но, может быть, все не так однозначно? Может, мы зря так невзлюбили работягу Гирша? А вдруг и он вправе был немножечко раздражиться? Un petit peu?


          Ведь все-таки страшно далеки были эти мальчики от народа, в смысле от земли. И тому свидетельством сама книжка «Палестина» – включенные в нее, помимо публицистики, краеведческие материалы из немецкой энциклопедии. Немецкая важность и глупость в магическом кристалле перевода, сделанного В.Б. – то есть одним из издателей, юным Василием Берманом, – преумножаются стократ, а поскольку петербуржец Берман сам ни аза не смыслит в том, что переводит и никогда ничего не читал про Восток, результат получается просто потрясающий. (Бедный Берман! Восток отомстит: в 1896 г. он, проездом в Палестину, где должен был инспектировать приготовления к массовой эмиграции, заболеет в Каире желтой лихорадкой и умрет еще совсем молодым!)


          Итак, экономика, флора, фауна Палестины – реальный лексикон: сочинение г-на Гамбургера, перевод Васин:


Отправлено было из Палестины в 1883 году:


Огородных произведений 6 673 500 бушелей в Англию, Францию, Египет и Австрию...


Грузите огородные произведения бушелями!


Мыло в Египет и Турцию на 566 000 долларов.


Рогож в Египет и Турцию на 4 000 долларов.


Помылись, утерлись рогожкой.


Тряпок в Англию и Францию на 18 000 долларов.


Тут то ли Берман, то ли ученый немец маху дали: я думаю, немец передирал с английского и перепутал rags, тряпки, с rugs, ковры.


И наконец:


Разных разностей во все страны света на 190 000 долларов.


Ох эти разные разности, в мешках и рогожках, сыпучие, липкие, пахучие детские радости! бушелями, бушелями грузите! Тюками! Бочками сороковыми!


Листаем дальше:


Пошлина, полученная правительством от возов, проезжающих по дороге, ведущей от Иерусалима до Яффы, достигла в этом году 1 750 лир. Часть этих денег употреблена была правительством для ремонта дороги, которая все-таки очень плоха.


А! Токвиль-то действует! Не знаю как кого, а меня моментально осеняет эвристическая догадка насчет того, какая именно часть этих денег употреблена была правительством для ремонта. Ну процент. А остальные – знаем, знаем, не подсказывайте, мистре Пайпс. На жалованье муниципальным чиновникам. Воз, похоже, и ныне там.


Еще! Вот, например, волшебно-ностальгическая картина той, ушедшей жизни, когда деньги были деньгами, а не столбиками мнимых и неощутимых величин:


Крестьяне и бедуины любят только хорошие монеты (и я тоже, и я тоже!). В золотых монетах (пфундах и дукатах) они главное внимание обращают на хороший звук при бросании на камень. Монеты, нехорошо звучащие, если даже причиной этого бывает незаметная трещина, обыкновенно возвращаются обратно.


Почему нам не платят полновесными пфундами? По-моему, это замечательный звук: важное pf и ученое und. Основательный, положительный звук. Или вот стаккато дукатов, особенно когда много сыплется... Я на камни их не брошу, все равно он (звук) хороший.


Очень часто встречаются монеты с дырками; путешественнику следует обратить внимание на объем дырки.


А! Ну конечно! Эти монеты с дырками – прототип наших банковских «минусов», только мы не обращали внимания на обем дырки и он у нас сильно превзошел величину самих банкнот.


Разобравшись с экономикой, – вперед, читатель! Уютный баштанный пейзаж открывается перед взором. Но огородные произведения все какие-то такие. Незнакомые. Экзотические? Иль это только мнится мне?


В Сирии весьма высоко ценят огурцы: они потребляются жителями в сыром виде... Также пользуются и латуком. Лук служит в большинстве случаев приправой к пище. Маланы растут в различных видах и бывают весьма велики. Из зелени, кроме цветной капусты, заслуживает внимания яичное растение.


Даже если мы поборем в себе раблезианские ассоциации и оставим без ответа вопрос, каким образом,и, главное, с какой целью пользуются латуком, т.е. салатом кочанным, встает во весь немалый рост и требует разрешения проблема маланов, которые бывают весьма велики. Если принять за рабочую гипотезу, что так Вася Берман, а может, еще зловредный немец, обозначил дыни, melons, все-таки остается мучительно непонятным яичное растение. Вспомним расшифровку хеттских дисков, вспомним славу Мельчуков, где ты сейчас, российская лингвистика? Эх, эх...


...А все-таки я выследила это яичное растение! Корни вели к английскому egg-plant, баклажан-джан! Немец передрал без понятия, а Васятка, еврейский заморыш, в своем болотном, туманном Петербурге, в те чахоточные чеховские годы, где ему баклажан увидеть! Не говоря уже о цветной капусте.


От флоры – к фауне, которая на Востоке начинается прямо у тебя дома:


Уже в своем доме путешественник узнает по звуку (чик, чик) ночью геко, животное совершенно безвредное.


Как хорошую монету, гекконов распознают по звуку. Гораздо хуже молчаливая домашняя скотина:


В гадах всякого рода на Востоке нет недостатка. (How true!) Кроме клопов и вшей, блохи весьма надоедают путешественнику.


Кто еще в домике живет?


Домашняя кошка редко встречается на Востоке совсем прирученной, иногда попадаются в домах красивые длинноволосые ангорские кошки.


Да, красивые, ленивые, длинноволосые, и в пупке у них помещается унция розового масла... Вахх!


Удивительно другое:


Собака и кошка представляют на Востоке переход к диким животным. В городах и местечках есть масса никому не принадлежащих собак; если их не дразнить, то они только лают, но не кусают.


Помните анекдот: Рабинович-разведчик докладывает: «Танки пройдут, пехота не пройдет: на мосту стоит собака и лает».


Однако что это? Дичь все крепчает!


В южной Палестине водится козерог, преимущественно в горных ущельях по берегам Мертвого моря.


Конечно! В ущелье у них Козерог, в стойле Овен, на поле Телец.


Из птиц попадается в большом количестве курица как домашнее животное, но она весьма мала.


Вообще интересно, в каком именно виде «попадалась» автору этого обзора курица? Мала ему курица, обжоре! Конечно, принадлежность курицы к птицам спорна, но все-таки неужели курица уж так мала, чтобы причислить ее к классу домашних животных? (См. выше о клопах.)


Зато из животных, порхающих по Палестине, водится много пород летучих мышей.


Антисемитские каламбуры я бы вообще сняла.


 Грызуны водятся в изобилии, начиная от белки до слепца, который очень часто смешивается с кротом.


Этот неведомый науке слепец (уж не землеройка ли?) сослепу непрочь, в пику Дарвину, и смешаться с кротом.


Полевых и домашних крыс – масса; а в северных полях хомяки, прекрасные скакуны и дикобразы.


Полевые и домашние крысы, крысы-полевки, норушки... скакуны-грызуны, до чего голод не доведет даже и арабского скакуна! Вот он в северных полях прячет зернышко за зернышком в защечные мешки...


Рогатый скот употребляется в Сирии преимущественно за плугом и убивается только в Ливане.


(Когда тебя употребляют прямо за плугом, есть отчего убиваться даже и по всей территории – резонно заметим мы.)


Вследствие чего из Бейрута вывозится большое количество бычачьей кожи.


Запутавшись в бычачьих причинах и следствиях, мы шагнем в свинячий ряд, но замешательство, боюсь, от этого не уменьшится:


Из многокопытных назовем свинью; (да полно, так уж много ли копытных?) дикая свинья распространена по всей Сирии. Прирученные свиньи встречаются только на церковных дворах.


А потому что в этой стране нет ничего и совершенно негде встречаться!


Но даже некоторые из туземных христиан не едят свинины.


А ведь не такая уж странная тут логика! Может быть они, туземные-то христиане, не едят свинины именно потому, что свинья им видится редким, священным животным, обитающим исключительно в церковных пределах – около, так сказать, церковных стен...


И вот – закрадывается подозрение, предательская, прямо скажем, мыслишка. А что, если, увидев перед собой наших харьковчан, вооруженных приблизительно такими или сходными представлениями об устройстве мира и о стране, где им предстоит жить, господин Гирш вправе был почувствовать некий шок.


Как бы то ни было, прошло несколько лет; билуйцы разочаровались в идее казарменной жизни и коллективной собственности. Кое-кто стал фермером, большая часть так батраками и остались и в основном уехали назад – голыми и босыми, как приехали.


Однако из всего этого вырос Ришон ле-Цион и мощное движение «Ховевей Цион», во главе которого встал... наш господин Гирш! Но это был совершенно преображенный господин Гирш! Он-таки поверил в сионизм! Он даже зауважал русских! Он стал объективен, корректен, непогрешимо справедлив. Железный господин Гирш! Теперь его играл Жан Габен!


А самое главное – вместо себя он назначил русского управляющего. И вот тут колонисты поняли, что раньше беды не знали... Но это другая история. Исраэль Белкинд стал преподавать в гимназии. Все они стали смуглыми и золотоглазыми. А у билуйца Чертока родился сын, вошедший в историю государства Израиль под именем премьер-министра Моше Шарета. И это тоже другая история.